Всё о сиамах

Международное признание: как сформировался современный стандарт

Современный тип сиамской кошки — результат целенаправленной селекции, которая активно велась в Великобритании в 1920–1930-х годах. Именно тогда началось формирование той кошки, которую мы знаем сегодня.

★ До этого стандарты описывали другую кошку — более округлую, плотную, нередко с заломами хвоста и косоглазием, которые тогда считались нормой. В 1920–1930-х годах британские заводчики начали убирать эти признаки и закреплять новый силуэт: удлинённую клиновидную голову, большие уши, утончённое тело.

★ Стандарт не писался заранее — он закреплял то, что уже появлялось в питомниках. В 1930-х годах GCCF официально утвердила требования к клиновидной голове, большим ушам, длинному утончённому телу и хлыстообразному хвосту, а также дисквалифицировала заломы хвоста и косоглазие.

По сути, Международная федерация кошачьих (FIFe) в 1949 году не изобретала новый стандарт с нуля. Она стала первой международной системой, которая взяла за основу, официально оформила и закрепила в Европе этот уже готовый британский стандарт конца 1930-х годов.

Именно FIFe первой на международном уровне юридически зафиксировала образ длинной утончённой кошки. Другие фелинологические системы (включая американские) перешли на этот стандарт значительно позже, продолжая сохранять прежний тип сиамов. Все более ранние стандарты (как стандарт Siamese Cat Club 1902 года) описывали сиама старого типа, либо были экспериментальными стандартами отдельных клубов.

Хронология признания окрасов

Интересно, что вместе со стандартом типа постепенно признавались и окрасы. Первым и единственным долгое время был сил-по́йнт (тёмные отметины на бежевом фоне) — именно его привозили из Сиама в XIX веке.

Голубой (блю-по́йнт) признали уже в 1934 году — ещё до основания FIFe! А вот шоколадный и лиловый окрасы получили официальное признание позже: шоколад-по́йнт в 1952 году, лайлак-по́йнт в 1955-м. То есть даже после того, как FIFe закрепила современный тип, палитра сиамов продолжала расширяться.

Кстати, красные и черепаховые по́йнты были признаны ещё позже — только в 1966 году, и то не всеми системами сразу. Так что хронология признания окрасов наглядно показывает, как постепенно, с развитием генетики и селекции, раскрывалось разнообразие сиамской кошки.

Синий цвет глаз сиамов — как получается? 📖

(Статья о самом невероятном цвете глаз.)

📜 Исторический стандарт сиамской кошки GCCF (базовая редакция)

Этот стандарт хорошо показывает сиама переходного периода: уже клиновидная голова, миндалевидные глаза, длинное svelte-тело, хлыстообразный хвост без заломов — но уши ещё «довольно крупные», а не «очень большие», как в современном стандарте.

Общий тип (General Type)
Сиамская кошка должна быть красиво сбалансированным животным с головой, ушами и шеей, посаженными на длинное элегантное (svelte) тело, поддерживаемое тонкими ногами и лапами, с пропорциональным хвостом. Глаза должны быть чистыми, блестящими, синими; выражение лица — настороженное и умное.

Голова (Head)
Длинная и хорошо пропорциональная, с достаточной шириной между ушами, сужающаяся по абсолютно прямым линиям к изящной морде (fine muzzle). Профиль прямой, подбородок сильный, прикус ровный. Голова посажена на элегантной шее.

Уши (Ears)
Довольно крупные, широкие в основании, поставлены так, чтобы идеально продолжать клиновидные линии головы (lines of the wedge).
(Примечание: взрослые кошки на выставках наказывались штрафными баллами как за слишком высокий, так и за слишком низкий постав ушей, нарушающий правильный равносторонний треугольник).

Глаза (Eyes)
Ориентальной (миндалевидной) формы, косо поставленные по направлению к носу, но с достаточным расстоянием между ними. Не должны быть глубоко посаженными. Третье веко не должно закрывать угол глаза.

Тело, лапы и конечности (Body, Legs and Feet)
Тело среднего размера, длинное и элегантное (svelte). Ноги пропорционально стройные, при этом задние лапы слегка выше передних. Лапки маленькие, овальной формы. Все пропорции тела и конечностей должны находиться в идеальном балансе, создавая общее утонченное впечатление.

Хвост (Tail)
Длинный, сужающийся к кончику (tapering) и абсолютно свободный от любых заломов (kinks).

Шерсть (Coat)
Очень короткая, тонкая по текстуре, блестящая (glossy) и плотно прилегающая к телу (close-lying).

Окрас и поинты (Points and Colour)
Маска, уши, лапы и хвост должны быть плотного, четко определенного цвета, идеально совпадающего по оттенку на всех поинтах. Должен сохраняться яркий, чистый контраст между цветом тела и цветом поинтов. Маска должна быть полной (кроме котят) и соединяться тонкими линиями (tracings) с ушами. Любая затенённость (shading) допускается только на спине и боках. Грудь, живот и «фартук» должны оставаться бледными.

Источник: Messy Beast — Retro Shorthair Siamese

Современные стандарты системы WCF 📜

(По ссылке представлены сразу два стандарта - на сиамскую и ориентальную кошку. Оба переведены на русский язык.)

Мифы о сиамах:

Миф № 1: залом хвоста

Истинное происхождение сиамских кошек, увы, никем не задокументировано. Предположительной родиной этой древней породы считается Сиам — нынешний Таиланд. Но как же появились знаменитые заломы на хвостах? Об этом сложена удивительная легенда.

Говорят, что в давние времена сиамские кошки жили в роскошных дворцах правителей Сиама. Эти прекрасные создания были настолько почитаемы, что лишь царственные особы и члены королевской семьи имели право держать их. Кошки охраняли дворцы, а их пронзительные голубые глаза, по поверьям, отпугивали злых духов.

Но была у сиамских красавиц одна важная обязанность — они заботливо хранили драгоценные кольца и браслеты правителей. Когда повелитель снимал свои сокровища, он надевал их на длинный, изящный хвост своей любимой кошки, зная, что никто не осмелится приблизиться к священному животному. Так кольцо за кольцом — и хвост украшался целой коллекцией царских драгоценностей.

Но чтобы драгоценности не соскальзывали, кошкам приходилось держать хвосты изогнутыми — ведь на прямом хвосте кольца не удержались бы! И кольца зажимались на хвосте, и со временем от этой постоянной ноши позвонки срастались особым образом, образуя те самые причудливые изгибы и заломы.

Согласно другой версии этой же легенды, сиамские принцессы, отправляясь купаться, снимали свои кольца и надевали их на хвосты своих любимиц, чтобы не потерять. И так из поколения в поколение, из века в век — заломы на хвостах стали неотъемлемой приметой настоящей сиамской кошки из древнего Сиама.

Красивая сказка, не правда ли? На самом деле заломы хвоста у сиамских кошек — это генетическая особенность, вызванная рецессивным геном. Однако в современном стандарте породы (начиная с 1930-х годов) заломы хвоста были дисквалифицированы — селекционеры целенаправленно избавлялись от этого признака, формируя тот утончённый образ сиама, который мы знаем сегодня.

Миф № 2: косоглазие

Ещё один интересный факт из истории сиамских кошек — некогда у них нередко встречалось косоглазие. И с этим тоже связана красивая легенда.

В древнем Сиаме верили, что именно сиамским кошкам боги доверили охранять самую большую драгоценность королевства — золотые кубки и священные вазы. Эти сосуды были настолько ценными, что ни один человек не смел к ним прикасаться без разрешения правителя.

И вот сиамская кошка садилась напротив золотого кубка и, не отрываясь, пристально смотрела на него — чтобы никто не посмел украсть сокровище. Она охраняла его днём и ночью, не сводя глаз с драгоценного предмета. Часы сменялись днями, дни — неделями, а кошка всё смотрела и смотрела, не позволяя себе ни на миг отвлечься.

От такого непрерывного напряжения глазки сиамской красавицы начали постепенно скашиваться к носу — ведь она так старательно вглядывалась в драгоценный кубок! И со временем это стало отличительной чертой породы: считалось, что чем сильнее скошены глаза у сиамской кошки, тем преданнее она охраняла сокровища своих повелителей.

Как и в случае с заломами хвоста, за этой легендой стоит реальная генетическая особенность. В старых линиях сиамов косоглазие действительно встречалось и даже считалось нормой. Но с развитием стандартов и селекционной работы этот признак, как и заломы хвоста, был исключён — современный стандарт требует чистых, миндалевидных, правильно поставленных глаз.

Миф № 3: характер

Пожалуй, ни об одной другой породе кошек не сложено столько противоречивых легенд, как о сиамской. И самые живучие из них — о её характере.

Миф о злобном нраве

Долгое время в Европе бытовало мнение, что сиамские кошки — злые, агрессивные, мстительные и совершенно не подходят для семьи. Этот миф родился не на пустом месте: в первой половине XX века в Англию и Америку действительно попадали сиамы со сложным характером. Но причина была вовсе не в породе, а в обстоятельствах.

Дело в том, что сиамские кошки невероятно привязчивы и преданны своему человеку. Если такую кошку надолго оставляли одну, переселяли в новый дом без подготовки или обращались с ней грубо — она, конечно, защищалась и могла проявлять агрессию. Но виноват в этом был не «злой нрав породы», а стресс и отсутствие должного обращения.

К тому же сыграл свою роль и внешний вид: тёмная маска, пронзительные голубые глаза, необычный голос — всё это создавало вокруг сиамов ореол загадочности и даже некоторой «демоничности» в глазах европейцев, не привыкших к столь экзотичным кошкам. А где таинственность — там и страхи, и домыслы.

Сегодня каждый, кто знаком с сиамскими кошками, знает: это одни из самых ласковых, общительных и преданных созданий. Они следуют за хозяином хвостиком, «разговаривают» с ним, обожают сидеть на руках и совершенно не выносят одиночества. Их любвеобильность и привязанность к семье давно опровергли старые страшилки.

Легенда о происхождении: львица и обезьяна

А вот ещё одна удивительная история, объясняющая необычную внешность и характер сиамов.

В старой тайской легенде рассказывается, что в незапамятные времена жила прекрасная львица, которая полюбила отважного обезьяна. Их союз казался невозможным — хищница и лесной зверь, но любовь не ведает преград. И от этой необычной пары родилось удивительное создание — первая сиамская кошка.

От львицы сиам унаследовал грацию, благородство и стать — длинное утончённое тело, гордую осанку, плавные движения настоящего хищника. А ещё храбрость и чувство собственного достоинства. От обезьяны же ему достались озорной ум, любопытство, невероятная сообразительность и ловкие передние лапки, которыми сиамы так забавно хватают предметы, словно маленькие ручки.

Эта легенда как нельзя лучше описывает настоящего сиама: с одной стороны — королевская стать и гордый нрав, с другой — игривость, общительность и неуёмное любопытство, которое порой доводит кошек до самых неожиданных приключений. И правда, глядя на то, как сиамская кошка ловко открывает лапкой дверцы шкафов или забирается туда, куда, казалось бы, невозможно забраться, — в это скрещивание начинаешь верить!

Какая сиамская кошка настоящая?

Вокруг сиамских кошек ведётся немало споров: какая же из них «настоящая»? Та, что похожа на утончённую фарфоровую статуэтку с длинными линиями, или та, что выглядит более округлой и плотной? Чтобы разобраться, заглянем в историю.

Дело в том, что после появления сиамских кошек в Европе их селекция пошла по двум разным путям. В Великобритании, а затем и в других европейских странах заводчики стремились закрепить утончённый, элегантный тип — клиновидную голову, длинное стройное тело и большие уши. Так родилась сиамская кошка современного типа, которую мы знаем сегодня.

Однако в Таиланде и некоторых других странах продолжали разводить кошек, сохранивших более традиционный облик — с округлой, «яблокообразной» головой, более плотным корпусом, менее раскосыми, глазами (в отличие от миндалевидного разреза современной сиамской). В 1990-х годах эту разновидность признали отдельной породой и дали ей имя тайская кошка (Thai). И вот тут-то и начинается путаница. 

Из-за хаоса в интернете, где по запросу «сиамская кошка» поисковики выдают фотографии любых животных с тёмной маской, у пользователей часто складывается неверное представление. Одни начинают считать сиамской любую кошку с окрасом колор-пойнт. Другие уверены, что «настоящей» может считаться только кошка, приехавшая из исторического Сиама, то есть тайская. Однако с точки зрения фелинологии истинно сиамской признаётся исключительно та порода, которая соответствует современному международному стандарту и официально носит это имя. Бытовые же заблуждения — лишь следствие того, что в какой-то момент истории развитие кошек с колорным геном пошло по разным направлениям.

Тайская кошка — живое наследие аборигенного типа, который веками обитал в Сиаме. В ней словно законсервировалась история: она сохранила характерную «яблоковидную» форму головы, плотное коренастое телосложение, округлые выразительные глаза и более спокойный, мягкий темперамент. Важный момент: тайских кошек запрещено вязать с ориентальными — стандарты пород не позволяют такого смешения.

Сиамская кошка современного типа — результат целенаправленной селекции. Её силуэт определяют плавные линии, миндалевидные раскосые глаза, огромные уши и безупречный клин головы. Сиамы с успехом вяжутся с ориенталами, образуя с ними единую и неразрывную пару пород. И это не делает их «менее настоящими» — это просто другой вектор развития одной и той же древней породы.

Но и это ещё не всё. Помимо двух официальных пород, существует огромное количество кошек с окрасом колор-пойнт. Этот ген проявился у рэгдоллов, невских маскарадных, балинезов, в экзотических окрасах британцев и шотландцев, а также во многих других породах. Однако в каждом таком случае мы имеем дело с совершенно другой породой, имеющей собственный стандарт и уникальное имя.

Более того, этот узнаваемый окрас часто встречается у кошек, которые не принадлежат ни к одной из пород. Обычные домашние любимцы с тёмной маской, пронзительно-голубыми глазами и светлым корпусом живут в миллионах домов по всему миру. Сиамский окрас — один из самых распространённых в кошачьем мире. Он может проявиться у самой обычной дворовой кошки, если в её роду были носители гена акромеланизма (температурно-зависимого типа пигментации).

Так в чём же суть? В том, что за красивой «сиамской» внешностью могут скрываться абсолютно разные породы или фенотипы. И задача не в том, чтобы обобщить всё одним словом, а в том, чтобы научиться видеть разницу. Сиам — это сиам. Тайская — это тайская. А кошка сиамского окраса — это кошка сиамского окраса. Колорный ген лёг в основу многих пород, но у каждой из них — своё имя, свой стандарт и своя история. И каждое из этих имён имеет право на уважение и своё законное место в нашем общем кошачьем мире.

Почему сиамские котята рождаются белыми?

При взгляде на сиамскую кошку с её контрастными тёмными отметинами трудно представить, что появляется на свет этот элегантный зверёк совершенно белым, словно маленькое пушистое облачко. Между тем именно так и происходит: новорождённые сиамские котята не имеют ни маски, ни тёмных ушей, ни потемневшего хвоста. Причина — в уникальном температурно-зависимом типе пигментации (частичном альбинизме), который закреплён в породе на генетическом уровне.

★ В основе этого явления лежит особый аллель гена тирозиназы — cs (колор-пойнт). Тирозиназа — ключевой фермент в цепочке синтеза меланина. У сиамских кошек этот фермент несёт мутацию, которая делает его термочувствительным: его активность значительно снижается при нормальной температуре тела (~37–38 °C) и возрастает на более прохладных участках. Но это лишь одна сторона механизма. Современные исследования окрасов у кошек показывают, что в формировании рисунка задействованы и процессы эмбриональной миграции меланоцитов. Уникальность сиамского окраса в том, что он сочетает оба явления: родившись белым из-за задержки миграции, котёнок впоследствии начинает окрашиваться на термозависимых участках тела. У других кошек белые пятна, вызванные задержкой миграции меланоцитов (например, под действием локуса W или гена белой пятнистости), остаются белыми на всю жизнь — окрас не доцветает. Сиамский же механизм, напротив, включает окрашивание после рождения, и то, что у других было бы постоянным белым пятном, у сиамов становится основой для проявления поинтов. Таким образом, рождение сиамского котёнка белым — результат сложного взаимодействия температурной чувствительности фермента и генетически запрограммированных особенностей миграции и развития пигментации.

★ После рождения на более прохладных участках тела — ушах, лапах, хвосте и мордочке — тирозиназа постепенно «включается», и начинается выработка пигмента. Первые, ещё очень бледные признаки потемнения у котят сил-по́йнта могут появиться уже в первые дни жизни, но обычно лишь к одному месяцу становится возможным с некоторой уверенностью судить о предполагаемом окрасе. Почему лишь «предположительно»? Потому что сиамские котята доцветают очень долго и порой непредсказуемо: известны случаи, когда отметины, выглядевшие в детстве как шоколад-по́йнт, после года оказывались чёрными. Возможен и обратный эффект — шоколадный котёнок со временем может оказаться лиловым. Бывает и так, что в возрасте 3–5 недель голубой котёнок визуально кажется шоколадным, но уже после пятой недели шерсть перецветает и оттенок становится явно голубым. Окончательный стабильный контраст формируется лишь к 6–12 месяцам, а иногда и позже.

★ То же относится и к площади маски. Вначале темнеет только носик с небольшим участком вокруг него. У всех сиамских кошек маска может расширяться и уплотняться в течение всей жизни. По стандарту маска должна быть чёткой, хорошо прокрашенной и соединяться с ушами тонкими тяжами (tracings), но при этом не занимать всю морду и не переходить на затылок. Кроме того, сиамский окрас по корпусу тоже развивается всю жизнь, поэтому на выставках для возрастных сиамов затемнение корпуса не является серьёзным недостатком — при условии, что сохраняется контраст пойнтов.

★ Владельцы нередко задаются вопросом: должен ли окрас сиамской кошки меняться в течение жизни в зависимости от температуры в квартире? В интернете можно встретить утверждения, что стоит кошке оказаться в более тёплом или прохладном помещении — и окрас тут же изменится. На практике это не совсем так. Во многом склонность к затемнению корпуса определяется индивидуальной генетикой: кошки, генетически предрасположенные к светлому корпусу, будут оставаться такими даже при существенных колебаниях температуры. Те же, кто генетически склонен к затемнению, будут окрашиваться быстрее — и с возрастом, и при снижении температуры среды. Незначительные же колебания комнатной температуры, к которым привыкла домашняя кошка, практически не влияют на её окрас.

★ Ген cs — рецессивный: чтобы котёнок родился с сиамским окрасом, он должен получить эту мутацию от обоих родителей. Если же он наследует лишь одну копию, то внешне не проявит колор-пойнт, но останется носителем. В контексте сиамо-ориентальной группы такой котёнок будет ориенталом соответствующего окраса — сиамская порода может оставаться сиамской только в связке с ориенталом, и носительство cs никак не меняет породной принадлежности животного.

Белоснежные сиамские котята — не ошибка природы, а результат тонкой генетической настройки. Температурно-зависимая пигментация превращает их в живые «термометры»: рождаясь полностью светлыми, они постепенно проявляют свои поинты, и процесс этот может растянуться не на один месяц, а иногда и на годы.

Как сиамы стали основой ориентальной породы

Вопрос о том, как сиамская кошка стала основой для ориентальной породы, — один из ключевых для понимания современной фелинологии. История эта драматична: она начинается не с селекционного замысла, а с жестокой необходимости спасать породу после Второй мировой войны.

Этап первый (вынужденный): Спасение сиамов после войны

Вторая мировая война нанесла колоссальный удар по европейскому фелинологическому фонду. Племенных кошек в Великобритании почти не осталось, а уцелевшие сиамы страдали от экстремального инбридинга. Чтобы физически расширить генофонд и спасти сиамскую породу от вырождения, британские заводчики в 1940–1950-х годах начали вынужденно приливать к сиамам кровь других кошек — абиссинских, русской голубой, британской короткошёрстной и даже обычных домашних гладкошёрстных кошек.

★ При первой вязке сиама с одной из указанных пород — рождались только полноцветные котята.

★ При обратном скрещивании на сиамов рождались как сиамские котята (их возвращали в сиамские племенные программы для укрепления здоровья породы), так и котята сплошных окрасов, но с уже утончённым сиамским типом. Именно эти «побочные» котята и стали отправной точкой для новой породы.

Этап второй (новаторский): Рождение новой породы

На этом этапе вынужденный шаг перерос в чистый селекционный азарт. Заводчики увидели, насколько изящными, грациозными и красивыми получаются кошки сиамского типа, но без маски и с полностью прокрашенным телом. Возникло осознанное желание создать «сиама в дизайнерском гардеробе».

★ Ориентальная порода родилась на стыке необходимости и творчества. Если бы война не разрушила поголовье сиамов, у заводчиков не возникло бы повода массово вязать их с другими породами. Трагедия обернулась рождением нового фелинологического направления.

★ Официально ориентальная короткошёрстная была признана FIFe в 1959 году — спустя десять лет после закрепления современного стандарта сиамской породы. Таким образом, обе породы развивались параллельно, имея общий тип, но разную палитру окрасов. В США признание CFA пришло позже — в 1977 году.

Раздел-уточнение: Гавана Браун против Ориентала (Британский раскол)

Ключевой фигурой в этой истории стал кот по кличке Elmtower Bronze Idol, родившийся в Англии в 1952 году. Его отцом был сил-пойнтовый сиам Elmtower Tombee, а матерью — чёрная короткошёрстная кошка Elmtower Susannah, сама наполовину сиамка (её матерью была сил-пойнтовая сиамка Tsiu Chow). Именно этот кот считается первым официально зарегистрированным представителем новой цветной ветви: он сочетал в себе гены сиамов и чёрной домашней кошки, дав начало целому направлению селекции.

★ Американский путь (Гавана Браун): В США заводчики пошли по пути закрепления шоколадного окраса как самостоятельной породы. Так появилась Гавана Браун — кошка с насыщенным коричневым оттенком шерсти, собственным стандартом и зелёными глазами. Американцы закрепили умеренный тип и прямоугольную мордочку с «щепотью», полностью заблокировав прилитие сиамских кровей.

★ Британский путь (шоколадный ориентал): В Великобритании и Европе заводчики продолжили активно вязать этих кошек обратно на сиамов, чтобы утрировать их тип — удлинять тело, сужать клин головы и увеличивать уши. В британской системе порода получила название Chestnut Brown и завоевала чемпионский статус в GCCF уже в 1958 году (позже переименована в Chestnut Brown Foreign — «каштановый иностранец») . В европейской системе FIFe эти кошки полностью слились с сиамо-ориентальной группой, став шоколадными ориенталами.

Таким образом, Гавана Браун и ориентал — это две ветви одного генетического древа, берущего начало от того самого Elmtower Bronze Idol. Разошлись они исключительно из-за разницы в селекционных приоритетах по разные стороны океана.

Важное примечание о типе и скрещиваниях

У внимательного читателя может возникнуть закономерный вопрос: как при скрещивании сиамов с абиссинцами, британцами и домашними кошками удалось получить прямой сиамский профиль, если все эти породы имеют явный переход (стоп) и принципиально другое строение головы?

★ Ключевую роль здесь сыграла русская голубая. Именно эта порода наиболее родственна сиамскому типу: она не имеет резкого стопа, обладает близкой к сиамской клиновидной формой головы и, что немаловажно, зелёным цветом глаз, который впоследствии стал стандартом для ориенталов. Благодаря этой близости русская голубая стала основным поставщиком не-сиамского окраса, не разрушающим сиамский тип.

★ Абиссинцы, британцы и домашние кошки добавлялись эпизодически — по мере необходимости. Их фенотип значительно более стоек, и при возвратных скрещиваниях приходилось прилагать гораздо больше усилий для восстановления правильного профиля. Однако именно разнообразие использованных пород и позволило в итоге получить ту уникальную палитру, которой сегодня славится ориентальная порода.

Итог

Сиамская кошка стала фундаментом, на котором построена ориентальная порода. Единый тип, общая генетическая база и совместная история разведения делают сиамов и ориенталов неразрывной парой в мире чистопородной фелинологии. Вместе они представляют собой уникальный феномен — две породы с одним стандартом тела, но разными палитрами окрасов и цветом глаз.

«АБИССИНСКИЙ СЛЕД» В ГЕНЕТИКЕ восточных кошек: ПРИВЕТ ИЗ ПРОШЛОГО

Выше, в разделе «Мифы о сиамах», мы уже подробно разобрали, откуда взялись стереотипы о «злобном нраве» и мстительности сиамских кошек, — и что за ними стоит на самом деле. Важно сразу подчеркнуть: обсуждаемый здесь «абиссинский след» не имеет к тем мифам никакого отношения. Обывательские байки об агрессивных сиамах уходят корнями в XIX век и связаны с условиями содержания первых импортированных животных, а не с генетикой породы. Настоящая же генетика поведения современных сиамов и ориенталов хранит совсем другой секрет — тонкий, невидимый след, оставленный прилитием абиссинской крови в середине XX века.

Чтобы не путать сухую биологию с выставочными сплетнями, важно сразу обозначить рамки: современные восточные кошки не проявляют немотивированной агрессии и не нападают на своих владельцев. Но из глубин родословных им иногда прилетает генетическое эхо прошлого, которое выражается в совершенно другом феномене — внезапной, избирательной трусости взрослеющего животного. Сразу оговоримся: это довольно редкое явление, единичные случаи в помётах, именно как «привет из прошлого», а не массовая проблема.

Введение: Анатомический расчёт и вынужденный кросс

Как мы уже знаем, в 1940–1950-х годах британские заводчики спасали уцелевших после войны сиамов от вырождения и параллельно создавали новую цветную фракцию. Выбор пород для скрещивания не был случайным. Главным анатомическим донором для будущих ориенталов стала абиссинская кошка. Которая, кстати, тоже страдала от послевоенного инбридинга и нуждалась в ауткроссах.

Заводчикам требовался идеальный «иностранный» тип корпуса (Foreign type): сухая, облегчённая кость, длинные изящные лапы, вытянутая шея и крупные, широко посаженные уши. Тяжёлые, круглоголовые британцы ломали сиамскую утончённость, а вот абиссинцы идеально вписывались в строгую геометрию породы, попутно делясь генами редких тикированных и циннамоновых окрасов.

Однако вместе с великолепной элегантной статью селекционеры того времени невольно взяли «прицепом» и специфические особенности абиссинской нервной системы.

Раздел 1. Послевоенное «бутылочное горлышко» абиссинцев

Сама по себе абиссинская порода — это животные с реактивным, сверхинтенсивным типом нервной деятельности. У них молниеносная реакция, высочайший интеллект и колоссальная потребность в движении. После Второй мировой войны абиссинцы в Англии прошли через жесточайшее «бутылочное горлышко» — порода восстанавливалась буквально из нескольких выживших кошек через экстремальный инбридинг.

В результате этого близкородственного сжатия в некоторых линиях абиссинцев закрепился нейробиологический дефект: лабильная нервная система у них иногда выдавала сбой, перерастая после полового созревания в истинную, опасную агрессию к людям. Этот феномен в фелинологии называют синдромом внезапной агрессии или «абиссинским психозом».

Это не просто изнеженность или капризный характер, а именно наследственная патология нервной системы (нейробиологический дефект). То, что агрессия даёт о себе знать именно после года (обычно в возрасте от 12 до 24 месяцев), объясняется завершением гормонального созревания и окончательным формированием архитектуры головного мозга. Котёнок может быть ласковым «мурлыкой», но по достижении половой зрелости дефектный ген активируется, и поведение кошки радикально меняется.

Анатомия «абиссинского бага»: что происходит с биологической точки зрения?

Патологический сбой биохимии мозга (серотониновый блок): Исследования показывают, что у таких линий нарушен генетический механизм выработки или усвоения серотонина и гамма-аминомасляной кислоты (ГАМК). Мозг кошки постоянно находится в состоянии биохимического перенапряжения. Малейший, невидимый глазу триггер (звук, запах, блик света) вызывает мгновенный выброс адреналина, который переводит животное в состояние «бей или беги». Кошка не контролирует себя и в панике атакует ближайший объект — чаще всего хозяина.

Сцепленность с типом и окрасом: Поскольку абиссинская порода вытаскивалась из тяжелейшего послевоенного инбридинга, гены, отвечающие за этот нейробиологический сбой, оказались прочно «сцеплены» с генами роскошного фенотипа. Отбирая кошек с самым ярким тикингом и правильным поставом ушей, заводчики десятилетиями невольно закрепляли и этот психический дефект.

Раздел 2. Генетический баг: немотивированная трусость после года

Когда абиссинцев вливали к сиамам, произошёл мощный генетический синтез. Стабильная, феноменально ориентированная на человека психика сиамской кошки («собачий характер») сработала как мощный биологический щит. Сиамская база полностью поглотила, растворила и нейтрализовала этот тяжёлый абиссинский психоз.

Именно поэтому у ориенталов нет и никогда не было копирования тех страшных проявлений. Но они унаследовали саму сверхчувствительность нервной ткани. И сегодня этот отголосок прошлого возвращается к нам не в виде зубов и когтей, а в форме скрытой, пассивной трусости. Ориентал с этим багом не пойдёт «жрать хозяина» — он просто испугается шороха, впадёт в панический ступор на судейском столе или попытается раствориться в пространстве при виде незнакомца.

То, что трусость проявляется именно после взросления у внешне благополучных родителей, — это классический признак полигенного рецессивного наследования, когда дефектная программа «включается» вместе с завершением формирования нервной системы кошки. Котёнок растёт смелым, ласковым, его родители и однопомётники идеальны по психике. Но наступает возраст 12–18 месяцев (окончательное созревание мозга и гормональной системы), и у отдельного животного в помёте неожиданно возникает непреодолимая трусость.

Научное объяснение: это полигенный рецессивный комплекс модификаторов поведения, унаследованный из тех самых послевоенных абиссинских кроссов. Он может спать поколениями в гетерозиготном состоянии, а потом случайно собраться у одного котёнка в гомозиготную (активную) форму.

Почему эта проблема до сих пор жива?

Ситуация в абиссинской и ориентальной породах принципиально различается. У абиссинцев этот баг действительно сохраняется в популяции. Лишь некоторые линии удалось отфильтровать, но говорить о полном решении проблемы нельзя — прямого генетического теста на этот комплекс не существует, и он продолжает передаваться в скрытой форме. Для абиссинцев ситуация осложняется рядом факторов:

★ Позднее проявление: абиссинская агрессия даёт о себе знать после полового созревания (12–24 мес.), когда животное уже успело получить разводные оценки и даже дать первый помёт. Дефектные гены беспрепятственно уходят дальше в породу.

★ Сознательное сокрытие: концентрация дефектных генов в абиссинской популяции высока, поэтому животное с проявившимся нейробиологическим сбоем ни в коем случае не должно участвовать в разведении. Однако недобросовестные заводчики нередко скрывают проблему, списывая агрессию на «неправильное воспитание у покупателей», и продолжают использовать такого производителя.

★ Носительство в скрытом (полигенном) виде: комплекс наследуется полигенно. У родителей он может проявляться как лёгкая нервозность, а у потомка гены складываются в критическую комбинацию, дающую полноценный срыв.

У ориенталов ситуация принципиально иная. Живы именно отголоски, а не сам баг в полном объёме. Проявления трусости встречаются в единичных случаях, в совершенно другом количественном соотношении. Позднее проявление (после 12–18 мес.) здесь тоже возможно, но последствия несравнимы: трусость уходит в рецессив на несколько поколений, это не критично. Если животное выдающееся по экстерьеру, его использование в разведении вполне уместно — потеря уникальных признаков и сужение генофонда представляют собой гораздо большую проблему, чем редкий отголосок абиссинского наследия.

Сиамский щит: почему ориенталы не стали агрессивными

Сиамская генетика сработала как мощный природный фильтр. Сиамы исторически обладают реактивной, но феноменально ориентированной на человека психикой («собачий характер»). Именно сиамская база поглотила и нейтрализовала абиссинский психоз (агрессию), оставив лишь его отголосок — редкие проявления трусости.

Для сиамской и ориентальной пород это один из самых главных скрытых рисков. Поскольку абиссинская кровь вливалась в ориенталов как раз в 1950-х годах — на самом пике послевоенного инбридинга и формирования этих уязвимых линий — ориенталы унаследовали эту реактивность. К счастью, жёсткий внутренний фильтр сиамской породы во многом самоочистил ориенталов от экстремального психоза. Однако генетическое эхо осталось: именно отсюда в ориентальных линиях порой вылезает трусость, панические атаки на выставках или немотивированная агрессия к себе подобным (не к человеку) при гормональных сбоях.

Генетические механизмы: что именно унаследовано?

В рамках полигенного комплекса «абиссинского следа» под подозрение попадают три основные группы генов:

1. Гены серотониновой и дофаминовой систем (регуляторы тревоги). Это главные кандидаты, отвечающие за порог страха, стрессоустойчивость и панику. Именно они «включаются» на полную мощность после года, когда завершается созревание лобных долей мозга. Среди них — SLC6A4 (переносчик серотонина), HTR1A/HTR2A (серотониновые рецепторы) и DRD4 (дофаминовый рецептор 4-го типа).

2. Гены рецепторов ГАМК (тормозные системы мозга). Гамма-аминомасляная кислота — главный «тормоз» нервной системы, который гасит панику. У лабильных абиссинских линий этот тормоз работает некорректно. GABRA1/GABRA6 — гены, отвечающие за сборку альфа-субъединиц ГАМК-рецепторов. Если эти полигены имеют дефекты, нервная система кошки не способна к саморегуляции.

3. Гены нейропластичности и синдрома гиперестезии. Поскольку «абиссинский след» часто идёт рука об руку с физиологической чувствительностью кожи и спины (rolling skin / синдром прыгающей кожи), учёные исследуют CACNA1A — ген, кодирующий кальциевые каналы в нейронах. Его мутации вызывают спонтанную нейронную активность, а в поведении выражаются в виде беспричинных приступов паники.

Заключение: Управление рисками в условиях невидимого наследования

Экстремальный тип в сиамской и ориентальной породах — это всегда ювелирная работа на грани биологических возможностей. И иногда из глубин родословных заводчику прилетает «привет из прошлого» в виде неожиданной лабильности нервной системы у взрослеющего животного. Современные сиамы — как неразрывная пара пород с ориенталами — тоже не лишены этого наследия. Однако их психика, исторически более стабильная и ориентированная на человека, всё же имеет более прочные основы.

Повод ли это для немедленного вывода восточной кошки из разведения, особенно если её родители стабильны по психике? Практика говорит: нет. В условиях, когда на особенности поведения не существует прямых генетических тестов, тотальное сокращение популяции на основе приблизительных данных — это путь в никуда, ведущий к потере драгоценного типа и генофонда.

Раз баг имеет полигенную рецессивную природу, а всё родительское семейство так или иначе вовлечено в носительство, селекционер должен не уничтожать линии, а грамотно управлять ими. Единственный жизнеспособный путь в такой ситуации — жёсткий контроль вязками. Ценное животное с проявившейся лабильностью или его прямых потомков категорически запрещено пускать в инбридинг, который мгновенно взорвёт эту скрытую бомбу. В пару к ним должны подбираться исключительно партнёры из других, неродственных линий (ауткросс) с железобетонной, проверенной годами психикой. Доминантные здоровые гены партнёра будут стабильно «прикрывать» абиссинский след, позволяя заводчику сохранять выдающийся экстерьер без потери качества жизни и характера будущих котят.

Характер восточных кошек — это в первую очередь наследуемый тип поведения. Воспитание может привить только навыки, но не изменить базовый тип реакций, заложенный генетикой. И в этом смысле сиамы и ориенталы по-прежнему остаются одними из самых любвеобильных и человекоориентированных пород — несмотря на редкие генетические отголоски, доставшиеся им в наследство от послевоенных кроссов.

КРОССЫ ПРОШЛОГО И НАСТОЯЩЕГО: ДОМИНАНТНЫЕ ФИЛЬТРЫ ПРОТИВ РЕЦЕССИВНЫХ БОМБ

Введение: Зачем сиамам чужая кровь?

Вливание чужой крови в закрытую племенную систему — шаг, на который заводчики шли во все времена. Цели всегда похожи: либо экстренное спасение истощённого генофонда, либо расширение палитры окрасов. Однако то, как эти эксперименты сказываются на здоровье популяции, зависит не от благих намерений человека, а от сухих законов генетики.

Мы уже разобрали абиссинский след и роль русской голубой в формировании ориентальной породы. Теперь обратимся к ещё одному важному кроссу прошлого — британскому. В послевоенной Англии британскую короткошёрстную добавляли от безысходности — чистокровных сиамов почти не осталось, вязали с теми породистыми кошками, которые выжили в стране. У этого кросса быстро обнаружился мощный селекционный плюс и не менее серьёзный генетический минус, навсегда изменившие восточную группу. К счастью, патологии британцев (PKD, дисплазия суставов) имели доминантный характер наследования и не закрепились в восточной популяции. Это показательный пример того, как тип наследования определяет судьбу дефекта в породе.

Сегодняшние бенгальские вязки — история совсем иного рода. В 1950-х британцев добавляли вынужденно, в том числе, для получения плотных окрасов (эбони, голубой). Сейчас бенгалов используют ради моды — чтобы перенести рисунчатые розетки и угольный окрас на утончённое восточное тело. И если в случае с британцами селекция при доминантных признаках была прямолинейной и эффективной, то бенгальские рецессивные и возрастные патологии требуют куда более тонкого подхода.

Раздел 1. Британский след: почему доминантные пороки «сгорели» в отборе

У британской короткошёрстной есть тяжёлые генетические маркеры — PKD (поликистоз почек) и дисплазия суставов. Но эти дефекты аутосомно-доминантны: скрытого носительства нет, если котёнок унаследовал дефект — болезнь проявится. В послевоенных программах возвратных скрещиваний на сиамов все больные животные отсеивались мгновенно, и доминантные пороки практически не оставили следа в восточной популяции.

Но была и другая проблема — сам тип британца. Круглая голова, маленькие уши, короткая шея, выраженный стоп — для утончённой сиамской геометрии это был анатомический кошмар, с последствиями которого заводчики боролись десятилетиями. Британец передавал котятам укороченное тело, широкую грудную клетку, массивные лапы и намертво ломал прямой сиамский профиль. Таких котят иронично называли «сиамами в тяжёлом пальто» — пойнтовый окрас при круглой коренастой фигуре. Чтобы вымыть эту тяжесть и вернуть длинные линии, заводчикам приходилось делать многократные обратные вязки на сиамов и активно использовать русскую голубую как анатомический балансир.

При этом британцы дали главное — плотный чёрный эумеланин (эбони), голубой разбавитель и насыщенность «рубашки», без которых невозможны глубокие окрасы современных восточных кошек.

Раздел 2. Бенгальские риски: офтальмологические патологии и другие рецессивные мутации

Бенгальская порода формировалась в 1980-х годах на базе диких азиатских леопардовых кошек и принесла с собой принципиально иные генетические риски. Первый — прогрессирующая атрофия сетчатки (bPRA), ранняя слепота к 1–2 годам. Наследование — аутосомно-рецессивное: носитель внешне безупречен, берёт титулы, но передаёт дефект скрыто. К счастью, на bPRA есть ДНК-тест, так что для ответственного заводчика это рутинная фильтрация.

Важный нюанс: бенгальская bPRA — это иная мутация, чем PRA rdAc, давно циркулирующая в сиамской и ориентальной породах. rdAc (поломка в гене CEP290) — «поздняя» форма, при которой гомозиготное животное иногда просто не доживает до полной слепоты. bPRA (поломка в гене KIF3B) — ранняя, агрессивная. И хотя эти мутации лежат в разных генах и в гетерозиготном состоянии не ослепят котёнка, циркуляция двух независимых типов слепоты в рамках одного питомника создает колоссальную нагрузку на генофонд, многократно усложняя дальнейший инбридинг.

Но bPRA — лишь вершина. Основные вопросы вызывают FCK (синдром плоскогрудия) и ГКМП (гипертрофическая кардиомиопатия).

Раздел 3. Бенгальский FCK: частое явление в породе

Новейшие исследования ДНК бенгальских кошек (полногеномное секвенирование WGS бенгальских помётов) связывают FCK с рецессивными мутациями в гене CREB3L1, которые стремительно накапливаются при инбридинге. У бенгалов FCK встречается довольно часто и порой считается в породе вариантом нормы: поражённое животное нередко физически выправляется с возрастом и впоследствии беспрепятственно участвует в разведении. Коммерческого ДНК-теста на FCK нет, а полигенная природа делает диагностику крайне сложной.

У восточных кошек FCK тоже встречается, но значительно реже и, по всей видимости, имеет иную мутационную природу. В породе уже циркулирует своя предрасположенность к плоскогрудию, и заводчики традиционно ведут строгий отбор: кошка с проявившимся FCK в разведение обычно не попадает. Линии удерживаются ниже критического порога проявления дефекта. У экстремального ориентала с его узкой плоской грудной клеткой этот порог от природы смещён в опасную зону — у него просто нет бенгальского «запаса прочности», и любое усиление сдавления органов чревато летальными последствиями. Добавление бенгальских факторов плоскогрудия к уже существующей восточной предрасположенности — это именно тот кумулятивный эффект, которого важно избегать. Проблема требует контроля и решения, а не усугубления чужими скрытыми мутациями.

Раздел 4. Сердце: рецессивный и возрастной характер ГКМП

В сиамской и ориентальной породах исторически присутствует тауринозависимая ДКМП (дилатационная кардиомиопатия — истончение и растяжение стенок сердца). Бенгальская ГКМП (гипертрофическая кардиомиопатия — патологическое утолщение миокарда) накладывается на этот и без того уязвимый фон. Коварство бенгальской ГКМП заключается в ее аутосомно-рецессивном характере и выраженном возрастном проявлении. Ситуация осложняется тем, что генетического ДНК-теста на ГКМП для бенгальской породы не существует, и основным методом диагностики остается клинический контроль. Кот в 2–3 года показывает безупречное ЭХО-КГ, уходит в широкое племенное использование, а к 5–7 годам выдаёт фатальные изменения миокарда (или показывает хороший результат исследования, но передаёт проблему потомкам).

Золотой стандарт кардиологии — проверка сердца не ранее 7 лет — позволяет выявить проблему, но к этому сроку животное уже полностью реализовано в программе, и кардиоскрининг не защищает от рецессивных рисков. Сочетание двух противоположных кардио-патологий (ДКМП и ГКМП) в одной породной группе лишает сердце восточной кошки малейших механизмов компенсации, превращая животных в инвалидов с экстремально короткой жизнью.

Таким образом, совмещение бенгальских признаков с восточной анатомией работает по нескольким направлениям сразу: рецессивный FCK складывается с восточной предрасположенностью, а скрытая возрастная ГКМП — с исторической склонностью к ДКМП. Каждый механизм по отдельности контролируем в изолированных линиях, но их искусственное пересечение требует от заводчика колоссальной ответственности.

Заключение: Селекция против маркетинга

Использование бенгальских кошек в разведении восточной группы теоретически могло бы оставаться в рамках безопасной селекции, но только при соблюдении утопических, жесточайших фильтров.

Исходный производитель-бенгал должен быть не просто полностью протестирован по всем известным рецессивам, включая bPRA. Он обязан иметь задокументированное исследование об абсолютном отсутствии FCK у всех его родителей и в его собственных прошлых помётах. Более того, вязку с ним можно было бы осуществлять строго по достижении им 7-летнего возраста — и только при условии идеального, чистого ЭХО-КГ сердца на этом возрастном рубеже. Но даже соблюдение этих жестких временных рамок не сняло бы рисков полностью, а лишь снизило бы их до контролируемого минимума.

В отличие от британских кроссов прошлого, где доминантные пороки (PKD) моментально проявлялись в фенотипе и навсегда «сгорали» от одного лишь отбора, бенгальские патологии бросают селекционеру совсем другой вызов. Коварный рецессивный FCK и скрытая возрастная ГКМП способны поколениями спать в линиях, накапливаясь и создавая кумулятивный взрыв при пересечении с собственной предрасположенностью восточных кошек.

Перед каждым ответственным заводчиком сегодня стоит жёсткий вопрос: насколько целесообразно и оправданно получение нового, пускай и самого эффектного рисунка шерсти, ценой таких фундаментальных рисков для здоровья? Решать это каждому предстоит самостоятельно. Мода на «дикие» окрасы неизбежно пройдет, а сделанные сегодня генетические решения останутся в породе на десятилетия.

Характер и здоровье восточных кошек — это хрупкая экосистема, выстроенная поколениями бридеров. И в этом смысле сиамы и ориенталы по-прежнему прекрасны в своих уже сложившихся линиях, не требующих сомнительных компромиссов ради коммерческих визуальных трендов.

Анализ племенного фундамента: на основе родословных Deity*RU

В последнее время в фелинологическом сообществе зародилась любопытная мода — делать из родословных кошек едва ли не «государственную тайну». Причины у каждого свои: кто-то обосабливается, кто-то скрывает огрехи подбора, кто-то просто идёт за трендом. Однако в бридинге, где от обмена информацией выигрывают все, открытость — это не проявление наивности, а инструмент эффективности. Только совместная работа, доступ к данным и честный взгляд на происхождение позволяют породе развиваться, а не застаиваться в изоляции. Именно поэтому мы решили пойти иным путём и продемонстрировать абсолютную глубину происхождения нашего племенного фонда — протяжённостью более сорока поколений, а это порядка 17,6 триллиона задокументированных позиций в генеалогическом древе.

Хранители Y-хромосомы: Генетический детектив от Бангкока до современного ориентала

Когда разворачиваешь родословную современного экстремального ориентала чёрного окраса, перед глазами простирается грандиозное генеалогическое древо — тысячи имён, уходящих вглубь десятилетий. На первых уровнях оно разрастается в геометрической прогрессии: родители, деды, прадеды — с каждым поколением число предков удваивается. Но чем глубже погружаешься в историю, тем отчётливее проступает иная закономерность: ближе к концу XIX века бесконечное, казалось бы, полотно начинает сжиматься. Многообразие имён иссякает, границы между линиями стираются, и на самом дне документальных данных, там, где кончаются записи, вырисовывается плотный узел из ключевых фигур. Перед нами — захватывающий географический и генетический детектив.

Вся эта монументальная история — не просто хроника. Для Риджа это история его собственной Y-хромосомы. Этот генетический стержень передавался исключительно от отца к сыну, как нерушимая нить, пронесённая сквозь две мировые войны, клубные запреты викторианской эпохи и глобальные селекционные эксперименты ХХ века. Разумеется, это лишь малая часть общей картины — в родословной моего кота сотни других животных, повлиявших на его экстерьер, здоровье и характер. Но именно эта ветвь от первого задокументированного предка до сегодняшнего дня отражает зарождение и путь его Y-хромосомы.

Часть 1. География истоков: три независимых фундамента

На дне родословного полотна, там, где иссякают любые записи, стоят лаконичные имена без дат рождения. Это официальный «Фундамент породы» (Foundation Cats) — аборигенные кошки, вывезенные напрямую из Сиама (современного Таиланда). Изучение их буквенных кодов показывает, что основание породы складывалось из трёх совершенно разных географических источников.

Источник первый: Гонконгский транзит (линия CH Wankee). У самых истоков — кот Robert и кошка Mons с кодом HK/GB: эти чистокровные бангкокские животные были импортированы не из Таиланда, а из Гонконга. 28 сентября 1895 года в Гонконге у них родился котёнок, которому суждено было войти в историю. Вязку спланировала и курировала миссис Хастингс (Mrs. Hastings). Он уехал в Англию, где его владелицей и импортёром стала миссис Робинсон (Mrs. Robinson) из Вест-Кенсингтона, Лондон. Под её началом в 1898 году он завоевал первый в истории официальный титул Чемпиона сиамской породы. Это был CH Wankee — первый чемпион сиамов, признанный сегодня ключевым отцом-основателем (прогенитором) современных сиамов и ориенталов во всём мире. На него неоднократно делали инбридинг, закрепляя тип, но параллельно вводились и новые крови.

С именем матери CH Wankee — кошки Mons — связана отдельная, почти детективная история. Согласно записям в книге Фрэнсис Симпсон «The Book of the Cat» (1903), Mons была не просто кошкой, а якобы украденным королевским котёнком из дворца в Бангкоке. Этот сюжет ввёл в оборот не фольклор, а влиятельная заводчица тех лет — мисс Форестье-Уокер (Miss Forestier Walker). Её цитата вошла в главный исторический труд того времени. Однако, скорее всего, эта история — классический маркетинговый ход той эпохи. В конце XIX века в Англии царил настоящий бум на экзотику. Британская аристократия обожала тайны, и животное, просто привезённое из Азии, ценилось гораздо меньше, чем зверь «с криминально-королевским прошлым». Проверить этот слух в Лондоне 1900-х годов было физически невозможно, но он прекрасно работал, окружая зарождающуюся породу ореолом загадочности.

Источник второй: Бангкокская консервация (линия Jacob) и фундаментальный Satan. Совершенно независимая линия. Патриарх Jacob I был повязан с кошкой Rose, имеющей статус фундамента. От этой пары родился Jacob II (12 августа 1896 года) — и оба они, отец и сын, никогда не покидали историческую родину. Вопреки распространённому мнению, документы подтверждают: они жили, вязались и консервировали свой фенотип в условиях абсолютной аборигенной изоляции в самом Таиланде. Сам Jacob II впоследствии был повязан с безымянной кошкой-фундаментом, чьё имя не сохранилось в записях. Плод этой бангкокской линии — кошка Princess — стала первой в своей ветви, кто пересёк океан: она была импортирована в Англию с кодом TH/GB. В Европе её повязали с великолепным котом Satan (код TH/GB) — личным дипломатическим подарком правительства короля Сиама Рамы V британскому адмиралу сэру Гарри Гренфеллу. За Satan в базе также стояли два чистокровных бангкокских фундамента. От этой вязки — Princess и Satan — родилась кошка, которой суждено было стать королевой-матерью всей породы.

Источник третий: Тайский фундамент (линия Wankee II). Существовал и ещё один, менее очевидный путь поступления аборигенной крови. Его олицетворяет Wankee II — фенотипический двойник первого чемпиона, но не его потомок. Прапрадедом Wankee II был кот Tiam O'Shian I, записанный в фундамент породы с кодом TH/GB — он был импортирован напрямую из Таиланда. Его сын Tiam O'Shian II в свою очередь был повязан с кошкой Gracie, также имеющей статус фундамента. От этой пары родился кот King Kesho (29 июня 1893 года рождения), которого повязали с кошкой Yu Hia — ещё одним фундаментальным животным. Их дочерью стала Princess Meimoume — мать Wankee II. Сам же Wankee II был повязан с кошкой Princess Tuli, которая тоже записана в фундамент породы. Таким образом, вся линия Wankee II буквально соткана из фундаментальных животных — кровь Таиланда поступала в породу множеством независимых каналов.

Часть 2. Коктейль кровей: звезда эдвардианской эпохи

1 августа 1905 года в Англии (код GB/GB) от вязки Princess и Satan родилась кошка Mom Pish Tush — подлинная королева-мать породы, аккумулировавшая в себе два независимых азиатских фундамента: бангкокскую изоляцию Jacob и тайских предков Satan. Её повязали с котом CH Kew King of Siam, чьим дедушкой был сам CH Wankee — и тем самым соединили все три источника воедино.

От этой пары — Mom Pish Tush и CH Kew King of Siam — 26 сентября 1906 года на свет появился легендарный кот CH Sancho, настоящая звезда выставок эдвардианской Англии. Его заводчицей была миссис де Вер Брук (Mrs. de Vere Brooke), а владелицей — мисс К. Кокрейн (Miss C. Cochrane). Популярность Sancho была такова, что он попал даже в светскую хронику: в 1912 году газета The Ladies' Field в колонке «Cat Gossip» («Кошачьи сплетни») описала случай, как молодая заводчица мисс Кларк, решив попытать удачи в разведении, специально повязала свою лучшую кошку с чемпионом Sancho и получила великолепного котёнка-самца. Sancho был одним из самых востребованных племенных котов своей эпохи, стабильно передававшим свой тип потомству.

Этот концентрированный коктейль лучших кровей Sancho передал своей дочери — знаменитой CH Kaida (родилась 11 августа 1911 года). В её родословной мастера селекции сотворили шедевр генетической геометрии: дважды зациклили карту кровей в 4-м колене на CH Wankee (источник гонконгский), в 3-м колене поставили его фенотипического двойника Wankee II (источник тайский), а также в 4-м колене разместили Jacob II (источник бангкокский). Все три источника слились в единый монолит.

И именно CH Kaida в вязке с CH Carlisle Lad дала миру кота, которому суждено было спасти генофонд породы в пламени мировой войны. Этим котом стал CH Errol (родился 31 июля 1916 года). Важно понимать: CH Carlisle Lad вязался и с другими кошками в родословной моего кота, но через вязку с CH Kaida его Y-хромосома перешла к Errol и далее по мужской линии. Так три линии крови, три континента и три десятилетия селекционной работы соединились в одной точке — начале прямой мужской линии, ведущей к моему сегодняшнему чёрному ориенталу.

Часть 3. Уцелевшие на стыке времён: великий инбридинг 1–3

Прямая мужская линия моего кота (Y-хромосома) берёт своё документированное начало от кота CH Carlisle Lad (SIA n), родившегося 10 апреля 1910 года в Англии. К моменту его появления племенная почва была уже тщательно подготовлена — крови CH Wankee, Wankee II и Jacob II были многократно заинбридированы, создав прочную генетическую основу.

В опустошённой послевоенной Англии 1920-х годов сиамские кошки оказались на грани вымирания. Чтобы сберечь и законсервировать драгоценные бангкокские гены Errol, заводчики пошли на экстремальный шаг. Они получили от Errol сына — Montrose Boy, от которого родилась внучка — кошка Si He (01.01.1916). После чего мастера селекции провели ювелирный и жёсткий инбридинг степени 1–3 (I–III), повязав самого CH Errol с его собственной внучкой Si He. В этой вязке Errol выступил одновременно и в роли отца (1-е колено), и в роли деда по отцовской линии (3-е колено).

Необходимо оговориться: в датах здесь, по всей видимости, ошибка. Errol родился 31 июля 1916 года, а его внучка Si He якобы датирована 1 января 1916 года — то есть раньше своего деда. Скорее всего, дата рождения Si He записана неверно. Однако сам факт инбридинга 1–3 сомнений не вызывает: результатом этой теснейшей концентрации крови стало рождение легендарного кота Robin Goodfellow (родился 22 марта 1921 года) — живого генетического сейфа, в котором гены Errol, Kaida и Satan были запечатаны и сгущены до предела. Robin Goodfellow понёс Y-хромосому дальше, сквозь ХХ век.

Сегодня мой роскошный чёрный ориентал отдыхает на кресле. Обычный человек увидит в нём космическую кошку XXI века. Но я, заглянув вглубь единого полотна родословной, знаю его тайну. В его жилах пульсирует первозданная Y-хромосома, которую сквозь огонь мировых войн и ювелирные инбридинги 1–3 пронесли Carlisle Lad → Errol → Robin Goodfellow → Ko-Ko. Мы не придумывали породу заново — под чёрным плащом моего кота бьётся всё то же концентрированное, чистокровное сердце древнего Сиама.